Персональный подбор финансовых решений 

На самом деле ничего удивительного в текущей динамике рубля нет. Ещё в начале года было ясно, что, несмотря на краткосрочное укрепление, рубль рано или поздно начнёт снижаться.

Дело в том, что во многом курс оставался низким благодаря конфликту на Ближнем Востоке. Дорогая нефть наполняла бюджет, что, в свою очередь, давало толчок рублю. Но эскалация в любом случае скоро закончится окончательно (она уже ослабла), а добыча нефти даже сейчас опережает её потребление.

Деталь, которую обычно упускают. Дешёвая нефть для рубля не так опасна, как принято думать: бюджетное правило симметрично, при Urals (российский сорт нефти) ниже 59 долларов Минфин разворачивается от покупок к продажам, и падение котировок гасится само. Уязвимость сейчас другая — по финансовому счёту.

Девальвация, ослабление, укрепление: что из этого реально? Начать нужно с принципиального разделения понятий девальвация и ослабления. Девальвация — административное решение снизить фиксированный или управляемый курс. С ноября 2014-го курс у нас плавающий, такого инструмента у властей физически нет. Происходящее называется ослаблением, а крайняя его форма — валютный кризис, когда бегство от рубля подпитывает себя само. Подменять одно другим — значит пугать читателя не тем.

Теперь про тезис «бюджету нужен слабый рубль». Проверим арифметикой. За семь месяцев нефтегазовые доходы дали 4,6 трлн рублей при годовом плане 8,9 трлн: чтобы выйти на план, среднемесячные поступления в августе–декабре должны вырасти почти на треть. Закрывать разрыв одним курсом — значит, увести доллар к 110 рублям при июльской цене Urals около 65 долларов. Такой курс добавит к инфляции несколько пунктов и заставит ЦБ повышать ставку, удорожая обслуживание того же долга. Бюджет курсом не чинится, и дыру будут закрывать иначе: ФНБ, ненефтегазовые доходы, налоги, сборы, заимствования. Правда, последний канал перекрыт: аукционы ОФЗ приостановлены с 20 июля бессрочно.